капитан Весна
Какой-то даже неестественно свежий воздух. Это было первое заметное отличие наружного мира от подземки. Иногда мне вообще кажется, что работники метрополитена консервируют воздух, выдерживают его около полугода, и только потом выпускают где-нибудь на просторах метро. Этакая типично городская пытка.
Я шел, позволяя своим мыслям витать где-то высоко-высоко надо мной, у самого лица Неба. Надо было спешить, но в моем состоянии слово "надо" теряло свой смысл, становясь просто элементом словесного интерьера. Неторопливо продвигаясь к конечному пункту, я услышал, как кто-то крадется за мной. Шаги были легкие-легкие, словно шедшее за мной существо переступало по воздуху. Стоило только мне остановиться, и оно так же замерло.
Что-то вроде игры.
Я останавливался еще пару раз, вызывая на себя недоуменные взгляды прохожих, но это не давало никаких результатов. Мысли стаей птиц слетелись обратно ко мне, заинтересовавшись происходящим. Их становилось все больше и больше. Они сидели на плечах и голове, на сумке, а некоторые и вовсе умудрялись удерживаться на моих кроссовках. В какой-то момент их стало так много, что я не выдержал.
Обернулся. Пустота.
Впрочем, этого следовало ожидать. Говорят, Жизнь видишь только умирая. Поэтому следует прожить ее красиво и ярко. По-своему красиво и по-своему ярко. Чтобы, встретив Жизнь у порога, было чем гордиться – ее стройным станом и грациозными движениями, например. Или яркостью ее глаз и искренностью улыбки. Тут уж у каждого свой вкус.
Вот бы моя Жизнь при встрече пахла ветром. Она сказала бы мне: «Эй, ты так хотел к Небу... До него осталось совсем чуть-чуть».
Я бы ей улыбнулся.
Я шел, позволяя своим мыслям витать где-то высоко-высоко надо мной, у самого лица Неба. Надо было спешить, но в моем состоянии слово "надо" теряло свой смысл, становясь просто элементом словесного интерьера. Неторопливо продвигаясь к конечному пункту, я услышал, как кто-то крадется за мной. Шаги были легкие-легкие, словно шедшее за мной существо переступало по воздуху. Стоило только мне остановиться, и оно так же замерло.
Что-то вроде игры.
Я останавливался еще пару раз, вызывая на себя недоуменные взгляды прохожих, но это не давало никаких результатов. Мысли стаей птиц слетелись обратно ко мне, заинтересовавшись происходящим. Их становилось все больше и больше. Они сидели на плечах и голове, на сумке, а некоторые и вовсе умудрялись удерживаться на моих кроссовках. В какой-то момент их стало так много, что я не выдержал.
Обернулся. Пустота.
Впрочем, этого следовало ожидать. Говорят, Жизнь видишь только умирая. Поэтому следует прожить ее красиво и ярко. По-своему красиво и по-своему ярко. Чтобы, встретив Жизнь у порога, было чем гордиться – ее стройным станом и грациозными движениями, например. Или яркостью ее глаз и искренностью улыбки. Тут уж у каждого свой вкус.
Вот бы моя Жизнь при встрече пахла ветром. Она сказала бы мне: «Эй, ты так хотел к Небу... До него осталось совсем чуть-чуть».
Я бы ей улыбнулся.