Господин Лето нетерпеливо постукивает пальцами по столешнице, глядя на календарь. Август тянется, блестит на солнце, как протекшая из ствола дерева вязкая смола, и постепенно твердеет на воздухе. Господин Осень напротив него спокойно попивает чай, откинувшись на спинку стула. Я лениво ковыряю текст, и буквы разбегаются в разные стороны, носятся по столу, перепрыгивая через пальцы Господина Лето, как через полосу препятствий.

— А если я, — Господин Лето забирается на стул с ногами и вытягивается ближе к Господину Осени, — у тебя в карты выиграю, дашь еще недельку?

— Ты жульничаешь в карты, а я в них не играю вовсе.

Буквы на столе суетятся, прыгают, кажется, что-то празднуют. Я пытаюсь сгрести их руками, аккуратно, чтобы не мешать разговору Господ. Безуспешно.

— Ну Осень, — канючит Господин Лето, — ну недельку!

— Никак не могу. Видишь, тут у человека текст, — он кивает на меня, и я виновато стряхиваю непослушные буквы на лист.

Господин Лето смотрит сначала на текст, потом на меня, вздыхает и откидывается на спинку стула. Солнце еще качается в небе, но недолго.