Название: Голос
Дисклаймер: all glory to the
hypnotoad Lucasfilm&co!
Рейтинг: G
Размер: драббл
Жанр: джен
Персонажи: Бен Соло, Люк Скайуокер, Сноук
Саммари: Никто никогда не рассказывал Бену, что говорить с голосами в голове — это плохо. Но даже если кто-нибудь и сказал, он бы все равно продолжил.
Написано на мини-фест ББ-чата по цитате: «Кто знает наверное, убежден ли он в чем или нет?.. и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка!..» (М. Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени»)
Англоверсия на АО3.473 словаГолос шепчет ему: «Бен, он не понимает тебя».
Бен приоткрывает один глаз — самую малость, самую щелку, и сквозь ресницы смотрит на дядю Люка. Тот сидит, выпрямив спину, и лицо его спокойное на грани с блаженным, умиротворенным. Но в этом спокойствии кроется обман; Бен знает, что дядя какой угодно, но только не умиротворенный. Он усталый, иногда он беспокойный, иногда более резкий, чем стоит. Иногда — попросту несправедливый.
«Он никогда не поймет тебя».
Голос живет в голове Бена уже несколько месяцев. Сначала он не обращал особого внимания, когда та или иная мысль едва заметно выбивалась из его собственных. Затем заинтересовался. Затем стал спрашивать. Кто ты. Что ты делаешь в моей голове. Чего ты хочешь.
Замолчи.
Но голос не замолкал. Он никогда не был резким, никогда не был усталым, никогда не беспокоился. Он был — спокойным. По-настоящему спокойным. И Бен стал прислушиваться. В конце концов, чем может навредить голос в голове, обычная шальная мысль? Шальные мысли бывают у всех.
У дяди Люка бывают шальные мысли тоже.
Иногда, медитируя, он хмурится. Иногда, глядя на Бена, он чуть щурится, затем моргает, улыбается уголками губ. Дружелюбно. По-родственному. Вот и сейчас, когда дядя замечает, что Бен не сосредоточен, он улыбается уголками губ:
— Бен, — одергивает.
— Да медитирую я, медитирую, — себе под нос огрызается Бен и плотно закрывает глаза.
Он ненавидит медитировать.
Единственное развлечение — голос. И голос говорит с ним, спрашивает, как его дела. Интересуется, что у него на уме. Почему ему не нравятся медитации — потому что они скучные и тупые, и скучные, очень, очень скучные — и что бы он хотел делать вместо них. Бена редко спрашивают, что он хочет делать. Больше рассказывают, что должен.
Ты сын сенатора Леи Органы, ты должен держать лицо. Ты сын Хана Соло, ты должен быть храбрым. Ты племянник Люка Скайуокера, ты должен стать джедаем, как он.
«Только ты определяешь, что ты должен, а что — нет», — замечает как-то раз голос: «Если никто из них не понимает тебя, то это их проблема. Не твоя».
Бен высиживает до конца вечерней медитации на чистой силе воли, а после торопится убраться к себе, скинуть одежду и забраться под одеяло. Дядя Люк считает, что датапады лишь отвлекают, поэтому их ни у кого нет. Развлечь себя до сна нечем. Кроме голоса.
«Ты хотел бы прийти ко мне?» — спрашивает голос.
Бен приподнимается в постели на локтях. А так можно? Голос — не просто голос? Это — кто-то? Кто-то где-то, к кому можно прийти? К кому он может сам решить прийти?
«Я подскажу тебе путь».
— Да. Да, пожалуйста, — вслух шепчет Бен, спохватывается, падает обратно в постель.
«Он не понимает тебя. Но я пойму».
Откуда голос может знать, что поймет? Бен хмурится, засыпая, и плотнее кутается в одеяло. Закрывается от мира: от дяди, от голоса, от других учеников, от всех «должен» и всех «обязан».
А потом приходит ночь.
Когда зеленый свет заливает комнату, Бен задерживает дыхание, глядя на дядю Люка широко раскрытыми глазами.
«Я пойму», — напоминает голос.
И Бен верит.