Музыкант играл на гитаре. Мягко, но ловко он перебирал пальцами по струнам, нежно обнимая инструмент. Казалось, он играет на живом существе, на дерзкой, дразнящей звуками женщине. Гитара пела, вытягивая самые высокие ноты без всякого труда, голос ее был чист и высок. Гриф, будто шея, выгибался, и Музыкант прикрывал глаза, чувствуя вибрации звука, расходящиеся по всему телу инструмента. Он играл громко, ярко и пел – тихо, почти что шепотом. Его голос струился в воздухе, переплетаясь с мелодией. Это было похоже на то, как запахи перемешиваются, образуя новый, неведомый аромат, тонкий и едва уловимый.

Не могу сказать, о чем он пел. Среди тихих звуков сложно было различить слова. Да Музыкант, наверное, и не пел ничего осмысленного. Это было неважно. Мне казалось, что в этой песне есть отголоски ясного ноябрьского Неба и первых морозов, портрет Господина Осени с портфелем и пронзительным взглядом. Звук позднего осеннего солнца и шум поездов, бегущих по рельсам вдаль, и еще качающиеся под лапами Ветра ветки деревьев. Все сливалось в этой песне в одну сплошную круговерть. Музыкант пел на одном дыхании, закрыв глаза и позволяя волосам падать на лицо. Он был не здесь, он был там, в песне. В песне о Времени, о текучести, о вечном Ветре и неизменно простирающемся за горизонт Небе.

Я думал о том, что совсем скоро будет снег. Где-то нас уже ждет Госпожа Зима.

Это первая из последних осенних песен.