Дисклаймер: all glory to the
Рейтинг: R (присутствует мат).
Размер: мини.
Жанр: общий, броманс
Персонажи: Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Вальбурга Блэк
Саммари: Этот придурок висит в воздухе посередине моей комнаты на своей чертовой Комете, и у него такое выражение лица, как будто он моя драклова крестная фея. Сейчас он махнет своей волшебной палочкой, моя комната покроется блестками, и все сразу станет хорошо. POV Сириуса.
Размещение: вряд ли оно кому надо, но если что - вы знаете, где меня найти.
Автор выражает благодарность господам Эксу и andre; за то, что они милостиво согласились протестировать это на себе.
-----
let's get the party startedБольшего дерьма, чем лето в доме на площади Гриммо, 12, придумать невозможно.
На улице шпарит солнце, маггловские девчонки бегают по городу в коротких юбках, старики обмахиваются газетами, сидя на скамейках. В этом доме закрыты все окна, и тут холодно, как в склепе. Собственно, это и есть блядский склеп. Я младше любой вещи в любой комнате лет на сто, и я понятия не имею, почему весь этот хлам до сих пор не превратился в труху. Я сижу в столовой, закинув ноги на безукоризненно чистый стол, и обозреваю свои владения. Мне невероятно скучно.
Вообще-то, я наказан. Я должен думать над своим поведением и осознавать всю степень своей вины, но на деле я не чувствую нихрена. Мне скучно и холодно, и это, пожалуй, единственное, что меня волнует. Мать совершенно зря срывалась на крик, все ее вопли прошли мимо моих ушей. На самом деле, я не знаю, с каких пор она перестала быть для меня авторитетом. Наверное, я не знаю даже, была ли она им вообще. Некоторое время назад Вальбурга Блэк стала для меня едва знакомой истеричкой, а я для нее – позором, отступником и иногда, в минуты особого гнева, выродком.
О, это непередаваемое удовольствие – смотреть в глаза собственной матери, когда она шипит: «Выродок!» – и улыбаться уголком рта.
Да, мама. Да.
Теперь мне скучно. Скучно сидеть тут и делать вид, что меня волнует все то, о чем она драла свою глотку полчаса назад. Вместо этого я думаю о том, что она старая. Что у нее морщины на лбу, что ее волосы уже не такие густые, как раньше, что ее руки становятся узловатыми с годами. Вальбурга Блэк превращается в старуху. В обыкновенную, ничем не примечательную, кроме своей привычки орать по любому поводу, старуху. Я усмехаюсь. Никакая чистая кровь не спасет от старости, не так ли?
Именно поэтому я всегда хотел сдохнуть молодым. И обязательно как-нибудь так, чтобы нечего было хоронить. Никогда не понимал, нахрена вообще нужно одевать труп в модный костюм и закапывать его в деревянном ящике. Однажды я спросил об этом у Джеймса, он нахмурился и ответил своим непередаваемо серьезным тоном, который использовал в те исключительные моменты, когда я задавал ему подобные вопросы. Не знаю, может быть, он чувствовал себя просвещенным в ту секунду. Он сказал: «Чувак, так положено». Тогда я хлопнул его по плечу и ответил, что класть я хотел на то, как положено.
Мои размышления прерываются, как только в столовую заходит отец. У отца такое выражение лица, как будто он смертельно устал и ему, серьезно, плевать и на меня, и на мой проступок.
— Ноги со стола, — он кивает на мои ботинки.
Я вскидываю брови. Я вижу этого человека еще реже, чем мать и брата. Отец постоянно чем-то занят. Вся его жизнь состоит из непрекращающихся встреч со старыми пердунами-коллекционерами, заключения сделок и последующего пересчитывания денег в Гринготтсе. Артефакты – это именно то, на чем Блэки сделали свое состояние. Артефакты – это именно то, чем светит заниматься мне, если я однажды не выберусь из этого места. Отец обещал, что как только мне стукнет семнадцать, он приобщит меня к нашему тонкому семейному делу. Я, конечно же, не говорил ему, что как только мне стукнет семнадцать, я свалю отсюда. Я не собираюсь хоронить свою молодость в этом склепе среди магических безделушек вековой давности. Даже если бы у меня появилась возможность устроить себе бассейн, наполненный галлеонами, я бы все равно сбежал. Нахрена нужны деньги, если единственное, что можно будет с ними делать, это пересчитывать? У моего отца нет времени даже на любовницу.
Он какое-то время пялится на мои ботинки, а потом переводит взгляд на мое лицо.
— Ты готов извиниться перед матерью?
— А она подумала над своим поведением?
Я вижу, как уголок рта отца дергается, но он удерживается от усмешки.
— Очень остроумно, сын, — тоном «я слышал это дерьмо уже много раз» произносит он. — Я хочу, чтобы сейчас ты вел себя хорошо и следил за своим языком. Ты понял?
У отца сильный голос. Наверное, именно таким голосом он убеждает своих клиентов приобрести очередной давно неработающий хлам, найденный в песках Сахары или еще где. Думаю, таким голосом он запросто снял бы любую бабу от семнадцати и старше, если бы захотел. У меня его голос.
Я понял.
— Да, сэр, — в одно слово произношу я.
— Ноги со стола, если не хочешь разозлить ее еще на пороге, — добавляет отец, становясь за моей спиной.
Я невольно подчиняюсь. Стоит только подошвам моих ботинок коснуться пола, как двери столовой распахиваются, и в проеме показывается мать. Она хмурится, смотря на меня, и медленно подходит ближе. У нее тяжелые шаги, как будто под юбкой она прячет деревянную ногу весом в пару центнеров. Старая карга. Я чувствую, как рука отца ложится мне на плечо.
>>>читать далее